Римма Зюбина: «После удачных спектаклей я просто летаю, а после плохих спектаклей я физически болею»

Римма Зюбина — актриса театра и кино поведала о свои наилучшие роли, священные мечты, мудрейшую малыша и перспективы развития кино в Украине.

 

Римма Зюбина. Фото: Виталия Запорожченко

После спектакля «Пока мать не пришла» мы повстречались с актрисой Риммой Зюбиной, которая поделилась своими идеями о самом спектакле и о зрителе.

— Спектакль — это так жива материя, что она не может существовать только благодаря когорте профессиональных актеров, красивому режиссеру, восхитительной пьесе. Если на этот спектакль придет зритель, который по каким-то происшествиям пришел не приготовленный, не способен принимать, то и спектакль пойдет не так и не так будет сыграна.

Я говорю один и тот же текст, выполняю те же самые мизансцены, стараюсь с наибольшей отдачей работать, но почему-либо ты посылаешь в зал свою энергетику и получаешь тепло от зала, а время от времени ты туда отправляешь все свое нутро и ничего не получаешь. Сейчас сначала спектакля я ощутила такую волну и понимаю, что это наш зритель, наш зал, это будет неплохой спектакль («Пока мать не пришла»). И после таких спектаклей я просто летаю, а после нехороших спектаклей я на физическом уровне болею, я чувствую такую немощность. Театр — искусство элитарное, потому нужно знать куда ты идешь, ведь это не зоопарк и даже не кино, нужно готовиться.

— Что побудило избрать профессию актера?

— Еще в детстве, когда мы жили в Венгрии (так как папа был военным), я поглядела спектакль «Золушка», где игралась моя сестричка. Я запомнила половину текста и всех учила, как играть, и мы игрались в театр. Много кто грезит стать актером, но когда начинаются тесты, много кто сдается, так как это вправду тяжело. Я отдаю дань почтения моим родителям, которые считали, что путь актера тяжел и не всегда незапятнанный, но все равно не воспрещали мне в выборе профессии.

— Театр не кино, и кадр переснять нереально. Были достойные внимания случаи, когда спектакль шел не по сценарию?

— Повсевременно такое случается. На спектакле «Мария Стюарт» («В моем окончании — начало мое…») в первом ряду посиживали две девченки, которые говорили в протяжении всего спектакля, смеялись, обсуждали прически, костюмчики каждого, общались мобильным телефоном. Их никто не мог успокоить: на их шикали люди, им предлагали выйти. Вот здесь у нас пошло выпадение текста, а это Шиллер — рифмованный текст. Это был спектакль-соревнование на то, кто одолеет: мы либо они. Я такового не лицезрела никогда в жизни.

— Ваша самая возлюбленная и самая непростая роль?

— Таня в «Четвертой сестре», а самая Мария Стюарт. Но вообщем к своим ролям отношусь, как многодетные матери собственных деток, которые всех обожают. Они поэтому и рождают много, так как в их есть столько любви в сердечко, что могут полюбить всех деток, какие бы они не были.

— Перспективы развития кино в нашей стране?

— К огорчению, богатые люди, которые есть в нашей стране, не глядят на свою страну. И если и становятся продюсерами кинофильмов, то либо русских либо голливудских. Это как дерево высадить — поначалу оно малеханькое и должно расти — так же и кино. К огорчению, государству вообщем не ранее. Пока в этой отрасли не вижу совершенно никакого света в конце тоннеля.

— Театр имеет такие же перспективы, что и кино?

— Театр — это совершенно другое. Театр, как песочные замки: когда подойдет волна, все равно смоет. Вспомнят нас люди? Что остается после актера театра? Ничего.

— Знаю, что занимаетесь благотворительностью. У вас есть собственный фонд?

— Занимаюсь, но как волонтер фонда «Краб». Я делаю то, что я могу, что мне под силу. И меня поражает, почему этого не делают богатые люди, которых в нашей стране много. Даже можно придти пообщаться, поведать бодрящие радостные истории, почитать детям. Это уже есть помощь.

— Роли, сыгранные в театре, не переносите в семью?

— Нет, там другое. В жизни я не играю. Не так давно себя изловила на таковой мысли, что я могла играть в жизни исключительно в детстве. К примеру, мне было надо отпроситься с какого-то урока арифметики либо физики. Зная, что у меня всегда красноватые миндалины, мне предлагали их вырезать, но мать не позволяла, так как считала, что если человек с ними родилась, то она должна с ними жить. И этим я могла пользоваться, подойдя в медпункт и сказав: «У меня так болит гортань, я вас очень прошу, отпустите меня. Я была честной ученицей, гордостью школы, была очень активной в общественно-политической жизни. Потому меня отпускали. И на данный момент, когда это стало моей профессией, я этим не пользуюсь в жизни.

Тем паче, у меня супруг театральный режиссер, и с ним такие штуки с игрой не пройдут. У моего супруга мать — актриса, отец — актер, потому он умеет ощутить где игра. Единственное, что всегда находится в моей жизни — это юмор и он меня выручает.

— Ваш супруг управляющий Юного театра, а кто в семье главный?

— У нас управляющий наш ребенок — отпрыск Даниил. Ему 13 лет и он управляет всеми. К примеру, когда он мне звонит, то это происходит так: «Мама ты где? Мать, когда ты будешь?». Такие вопросы мне могли предки ставить, но никак не я своим родителям. Видимо, это поэтому, что когда я была беременной, то в тот период я прочла полное собрание сочинений Достоевского. И у меня родился ребенок очень мудрейшая, умная — таковой для себя «маленький старикашка».

— Как думаете, отпрыск пойдет по Вашим стопам?

— Он снимается в кино, озвучивает киноленты, мульты. Он снимался в Анатолия Матешко еще тогда, когда я об этом только желала. На данный момент снялся на студии Довженко в главной роли в кинофильме Романа Синчука «Гайдамака». Я ему говорю: «Наверное, ты будешь актером», — а он мне отвечает: «Да нет, мать, я просто этим для себя на жизнь зарабатываю». Но если он захотит стать актером, то я бы настаивала, чтоб он обучался не в Украине. Тут он всегда будет под ярлычком, что он чей-то сынок. А мужчине нужно быть самодостаточным, иметь достоинство и не убеждать кого-либо, что ты чего-то стоишь.

— Секрет вашей стройности и красы?

— Не могу сказать, что я ничего не делаю, так как почти все я делаю сама. Я умею сама для себя сделать маникюр и педикюр, прическу, мейкап, маски на лицо и на это я не трачу драгоценное время, так как в Киеве куда-то доехать, это все сделать, позже возвратиться — это для меня большая роскошь издержать столько времени. Я контролирую собственный вес. После спектакля теряю вес, к примеру, после Марии Стюарт я растеряла килограмм. В денек спектакля я практически ничего не ем, но когда прихожу вечерком, невзирая на все советы диетологов, я наедаюсь ночь ночь. Но на последующий денек начинаю смотреть. Если необходимо похудеть, другими словами отменная диета: неделя на супчике из сельдерея. Нормально переносится. Либо не ем вечерком после 5 часов. Мои спектакли на физическом уровне отлично нагружают. Потому они мне дают возможность держать форму. Я ради их держу форму, а они позже мне помогают.

Нормально питаюсь, все ем, люблю всякие кашки. Люблю готовить кукурузный банош с брынзой либо со шкварками. Это не для похудения. Я очень смачно готовлю семгу. Мы любим ординарную пищу, сильно много запекаем, в особенности мясо и рыбу.

— А перед спектаклем для храбрости ничего не употребляете?

— Перед спектаклем, как перед исповедью, нельзя даже за некоторое количество дней переедать, пить. Так как вся твоя энергия уходит на другое, для тебя нужно выносить на сцену «чистый дух». Может быть кому-то и нужно. Но я убеждена, что наилучшие роли актеры играют без всяких допингов.

— О чем вы мечтаете?

— Люблю грезить. Мечтаю о много путешествий, так как они меня обогащают, підживляють, дают мне энергию. Время от времени мечтаю поменять профессию, кардинально все поменять. Но параллельно в голову приходят тексты, которые я произношу на сцене по теме: «Ну какая новенькая жизнь? Положение твое и мое безвыходное. Так? — Так».

Мечтаю о возрождении кино в Украине!

Римма Зюбіна. Фото: Віталія Запорожченка 

Римма Зюбина. Фото: Виталия Запорожченко

Відзнака за допомогу онкохворим дітям